Расклад таро для начинающих
Стихия огня и её область
Стихия масти Жезлов есть огонь, а область её есть побуждение, замыслы, творческая сила, воодушевление и положение среди людей. Это быстрейшая из четырёх мастей по своему ходу и теснее прочих связанная с началом. Рисуют её в колоде Уэйта в виде деревянных ветвей, на которых растут зелёные листья, и подробность эта намеренна: жезл здесь есть не законченное орудие, а живое дерево, продолжающее расти, и потому карты его описывают то, что находится в становлении, а не то, что завершилось. Повторяется в этой масти саламандра, о которой в старину полагали, будто она живёт в пламени и не сгорает, отчего она стала знаком огня, не сжигающего своего носителя. Является она на одежде пажа, на плаще рыцаря и у ног короля. Ветвь при этом обращена вверх, а не вперёд, то есть она предлагается, а не направляется на кого-либо. Восемь опадающих листьев в тузе связывают в предании с буквой йод, знаком первой искры. Даже утрата здесь изображена рассеиванием, а не убылью.
Три знака огня
Три огненных знака принимают эту масть в построении Золотой Зари: Овен, Лев и Стрелец. Каждый знак делят на три декады, отчего возникает девять мест, к которым относят карты от двойки до десятки, а туз остаётся корнем всей стихии, управляющим тремя знаками сразу. Двойка Жезлов есть первая декада Овна и Марс, тройка есть вторая декада Овна и Солнце, четвёрка есть третья декада Овна и Венера. Затем ряд переходит ко Льву в пятёрке, шестёрке и семёрке и к Стрельцу в восьмёрке, девятке и десятке. Отнесение это объясняет нрав каждой карты, а не только её разряд: Марс в знаке собственного управления даёт двойке решимость без колебания. Положение пятёрки во Льве с Сатурном объясняет, отчего трение её идёт за положение, а не за средства. Туз же остаётся вне этого распределения как корень стихии.
От искры до столкновения
Путь начинается рукой, выходящей из облака с покрытой листьями ветвью: искра прибыла и ещё не взята. Затем двойка с человеком, стоящим на своей стене и держащим земной шар, то есть мгновение выбора направления из безопасного положения. Затем тройка с человеком, наблюдающим свои корабли вдали, то есть первый внешний след, покинувший руку. Затем четвёрка с колоннами, венком и празднованием, то есть постройка, достигшая точки, заслуживающей отметки. Затем пятёрка с пятью юношами, толкающимися своими жезлами, то есть слом этой устойчивости в виде трения и состязания. Заслуживает внимания то, что в пятёрке никто не ранен, и потому вред в ней есть растрата, а не разрушение. Одежды их различны по цвету, то есть это отдельные люди, а не два устроенных лагеря.
От победы до ноши
Путь продолжается шестёркой с всадником на белом коне посреди шествия, то есть признанной победой, а не одним лишь достижением. Затем семёрка с человеком на возвышении, обороняющимся одним жезлом против шести, то есть испытание положения, только что достигнутого. Затем восьмёрка с восемью жезлами, летящими в чистом небе без фигур, то есть ускорение после выстраивания направлений. Затем девятка с человеком, у которого перевязана голова, и позади него ограда из восьми жезлов, то есть стойкость с ранами близ окончания. Затем десятка с человеком, несущим десять жезлов, заслоняющих его лицо, то есть избыточная ноша, мешающая видеть направление. Окончание это сурово и намеренно, ведь конец этой масти есть изнурение, а не торжество. После неё идёт не очередной жезл, а паж, держащий один и начинающий заново. Так круг замыкается и открывается вновь.
 |  |  |
|---|---|---|
 |  |  |
 |
Четыре лица огня
Придворные карты описывают четыре стадии огня в человеке. Паж Жезлов есть юноша, рассматривающий свой жезл в открытой пустыне, и это любопытство и новое влечение без опыта. Рыцарь Жезлов устремляется на вздыбленном коне, и это полная сила при скорости, которую трудно удержать. Королева Жезлов сидит с подсолнухом и чёрным котом у ног, и это тёплое присутствие и устойчивая уверенность. Король Жезлов сидит, и саламандра у его ног замкнула свой круг, и это видение и предводительство с приобретённым мастерством. Заметно, что саламандры пажа нарисованы незамкнутыми, а саламандра короля замкнута, и противопоставление это изображает всю масть целиком. Первое есть возможность, ещё не созревшая, а второе есть мастерство, действительно приобретённое.
Что означает преобладание Жезлов
Когда Жезлы преобладают в раскладе, дело оказывается делом побуждения, движения и замыслов, а не на дело чувств или денег. Указывает оно и на то, что сила доступна, а затруднение лежит в её направлении. Полное же отсутствие её в чтении о замысле или о работе указывает чаще всего на угасание самого побуждения, и это сведение важнее всякой иной подробности чтения. Полезно смотреть и на числа: скопление малых указывает на стадию начала, а скопление больших указывает на стадию изнурения. При появлении многих Жезлов вместе со многими Мечами дело чаще всего есть столкновение о направлении, а не о средствах, а вместе со многими Кубками оно есть побуждение, связанное с отношениями. Замечание это делают до чтения отдельных карт.
Где Жезлы читают неверно
Ошибок в чтении Жезлов три. Первое есть чтение пятёрки как вражды, тогда как она есть трение между способными людьми, у каждого из которых своё мнение, и затруднение в ней есть отсутствие рамки, а не дурное намерение, ведь одежды их различны по цвету и они суть отдельные люди, а не два лагеря. Второе есть чтение семёрки как нападения, которое следует отразить, тогда как она есть указание на то, что положение стало достойным занятия, и что вызов есть свидетельство, а не невезение. Третье есть чтение десятки как неудачи, тогда как большая часть ноши в ней есть итог накопившихся успехов, стоимость обслуживания которых не была сочтена. Прибавляют к ним и четвёртую ошибку: чтение восьмёрки как поспешности, тогда как она есть выстраивание после рассеяния.
Чему служат Жезлы на деле
Два предмета составляют её область, и оба повторяются в жизни всякого начинающего что-либо. Первый есть продолжение после угасания первого воодушевления, и это затруднение строительное, а не волевое: огонь нуждается в топливе, и не подведший под свой замысел скучного устройства потеряет его на третьем месяце. Второй есть избыточная ноша, описываемая десяткой, и средство от неё есть не увеличение усилия, а опись несомого и возвращение того, что не принадлежит несущему. Между этими двумя предметами лежит большая часть задаваемых вопросов о работе и замыслах, и потому масть эта остаётся наиболее присутствующей в чтениях о началах. Находящемуся в середине замысла полезнейшими её картами оказываются семёрка и девятка. Обе они обращаются к продолжению, а не к началу.